Текст и контекст. Работы о новой русской словесности
-
95.34
-+
В книгу вошли избранные статьи, заметки, выступления нескольких десятилетий. Принципом авторского отбора текстов стала демонстрация движения словесности от начала 1980-х к середине 2020-х.
Первая часть отдана работам, написанным еще в застое, но в атмосфере предчувствия изменений, а начиная с 1986-го, — во времена перестройки и гласности. Во второй части представлена смена литературного языка и полемические работы. Третья часть посвящена проблемам разрушения и формирования канона между эпохами, жанровому репертуару, фикшн и нон-фикшн, автобиографической прозе, а также таким явлениям, как дефолт и девальвация литературы. Пристально прослежена сама литературная жизнь в ее разных проявлениях и институциях.
Героев много — от Юрия Трифонова и Фазиля Искандера до Андрея Битова, Владимира Маканина и Георгия Владимова, Александра Солженицына и Владимира Войновича, Татьяны Толстой, Виктора Пелевина, Михаила Шишкина, Владимира Шарова... ряд длинный. Антигероев тоже хватает. Герои и антигерои, персоны и персонажи литературной сцены рубежа XX—XXI веков уходят в небытие — или переходят из текста в текст, продолжаясь во времени.
Первая часть отдана работам, написанным еще в застое, но в атмосфере предчувствия изменений, а начиная с 1986-го, — во времена перестройки и гласности. Во второй части представлена смена литературного языка и полемические работы. Третья часть посвящена проблемам разрушения и формирования канона между эпохами, жанровому репертуару, фикшн и нон-фикшн, автобиографической прозе, а также таким явлениям, как дефолт и девальвация литературы. Пристально прослежена сама литературная жизнь в ее разных проявлениях и институциях.
Героев много — от Юрия Трифонова и Фазиля Искандера до Андрея Битова, Владимира Маканина и Георгия Владимова, Александра Солженицына и Владимира Войновича, Татьяны Толстой, Виктора Пелевина, Михаила Шишкина, Владимира Шарова... ряд длинный. Антигероев тоже хватает. Герои и антигерои, персоны и персонажи литературной сцены рубежа XX—XXI веков уходят в небытие — или переходят из текста в текст, продолжаясь во времени.